Елизавета — из еврейской семьи, где почитали традиции, уважали труд и знали цену теплу. Её имя — Елисеба, что в переводе с иврита означает «Обет Богам».

Бабушка пекла хоменташи, дом наполнялся ароматом праздников и смехом.

К еврейской духовной жизни Елисеба пришла уже во взрослом возрасте, впервые попав в синагогу. Для неё быть еврейкой — значит чувствовать свою связь с Богом и народом, хранить ценности семьи, уважение к традиции и благодарность за жизнь. Эти опоры помогали ей сохранять стойкость в профессии, в творчестве и в личных испытаниях.

Она говорит, что евреи — это творческая национальность. Мама в детстве рассказывала ей стихи — даже про анатомию! — а отец играл в художественной самодеятельности. В семье царила атмосфера веселья и артистизма:

«Дома даже хранился череп для театра», — смеётся она.

Отец Елизаветы отличался особым отношением к культуре. Когда он работал в Страшенах директором вечерней школы, заказывал поезд из Кишинёва, чтобы привезти жителей на спектакль. Он стал профессором Педагогического института — человеком, который всей жизнью утверждал ценность искусства и образования.В семье любили театр, отмечали праздники и разыгрывали сценки. В художественной самодеятельности отец однажды вымазался сажей со своим другом и сделал «зубы» из лука для роли — и такие моменты остались в памяти как символ живости и радости.

С мужем Елизавета познакомилась в университете. Он был стоматологом, и их сблизили разговоры о книгах, музыке и стихах.

«Мы часто говорили о поэзии — это было то, что нас объединяло», — вспоминает она.

В браке они воспитали двоих детей, и для Елизаветы семья всегда была источником радости, опоры и вдохновения.
Поэзия всегда сопровождала Елизавету. Она признаётся: написав стихотворение, чувствует облегчение, словно отпускает тревогу. В её строках — размышления о времени, старости, счастье и любви: